Лиличка Маслова и ее свекровь (библиотека «Русского Стиля»)
2015-01-13

библиотека «Русского Стиля

Фамилия Лилички — Колобкова. Обычная фамилия, не смешная, не глупая, а добрая и уютная. Потому, что напоминала сказку. И Лиличка была добрая. Она считала, что люди в основном, хорошие. Или ей везёт на таких людей. Жизнь вообще  светлая штука. А дальше будет ещё лучше и светлее. Потому, что она теперь не просто Лиличка Колобкова, а невеста самого замечательного, самого умного, самого красивого и конечно самого любимого человека на свете, Олега Маслова! Они так любят друг друга, так любят, больше и любить нельзя.

Скоро у них свадьба. Будет много гостей. Все будут радоваться за них, и желать им счастья. Хотя, Лиличка  и без того уже счастлива.

Когда шли знакомиться к родителям Олега,  она даже не волновалась. Хорошие люди всегда найдут общий язык. А то, что ей встречаются именно такие, Лиличка была твердо убеждена.

Дверь открыл папа Олега, импозантный мужчина с аккуратной бородкой. Олег представил, невесту папе. Он, поцеловав  ей руку, представился сам:

— Геннадий Аркадьевич.

Лиличка улыбалась, расстёгивала плащ. Внутри у нее словно прыгал маленький мячик, было радостно и немного щекотно.

— Мама, крикнул Олег, мы пришли.

Взяв Лиличку за локоть, Олег повёл её в кухню. У плиты возилась полная пожилая женщина в фартуке.

— Здравствуйте! Громко и радостно сказала Лиличка.

— Добрый день.

— Знакомься, малыш, это наша домработница, Рая.  Олег схватил маслинку с салата.

Лилечка растерялась, она- то думала, что знакомиться с будущей свекровью, и на всякий случай извинилась.

— Мы теперь принимаем гостей на кухне?

Девушка вздрогнула и обернулась. В дверях стояла высокая ухоженная женщина, с красиво уложенными седеющими волосами. Лиличка оробела. Дама была такая важная, что Лиличка никак не могла к ней обратиться, боялась, что скажет: Ваше Величество.  Олег поцеловал маму, и слегка подтолкнул Лиличку вперед.

— Мамуль, знакомься, моя Лиля.

Дама смерила Лиличку оценивающим взглядом.

— Инга Викторовна.

— Очень приятно, пролепетала Лиличка, еле сдерживаясь, что бы ни присесть в реверансе.

— Проходите в комнату, что за причуда толкаться на кухне? — и, повернувшись к сыну, спросила: — Зачем ты вообще ее сюда привел? Раиса, у тебя все готово?

— Да, Инга Викторовна, уже подаю.

Олег вел  Лиличку в комнату, а она все перебирала в голове фразу: …зачем ты вообще ее сюда привел? Имеется в виду на кухню, или вообще домой?

В большой красивой комнате: камин, напольные вазы, на стенах картины. Посередине  шикарно сервированный стол. Такие столы Лиличка видела только в кино про старинную жизнь. Рая приносила еще какие-то блюда и закуски. Все было так изыскано, что Лиличка совсем стушевалась.

— Расслабься малыш,- Олег почти насильно усадил ее в кресло, в котором миниатюрная Лиличка, почти утонула. Запах еды был такой, что слюнки текли, но за стол пока не приглашали.

Инга Викторовна села напротив Лилички.

— Вы учитесь, или работаете, Лиля?

— Я окончила библиотечный техникум. А сейчас устроилась в библиотеку для детей и юношества.

Ей показалось, что Геннадий Аркадьевич хмыкнул.

— Это очень хорошая библиотека и коллектив там дружный, хороший.

Лицо Инги Викторовны было непроницаемо.

— Мы много мероприятий будем с детьми проводить и в школы выезжать. — Лиличка начала сникать. Она уже поняла, что родителям Олега абсолютно плевать на библиотеку для детей и юношества.  Лиличка может выезжать хоть в Нижний Тагил, им она не интересна.

— Мам, ну есть хочется!

— Подожди, Олег. Придет Григорий Петрович с Бэлочкой, тогда и сядем. Видите ли, Лиля, мы ждем гостей.

Теперь еще понятнее, шикарный обед не в честь знакомства с невестой.

— Так на чем мы остановились? — Инга Викторовна закурила.

— На библиотеке. Тихо сказала Лиличка.

Раздался звонок в дверь.  Испуганная невеста  осторожно выдохнула. До этого ей даже дышать при Инге Викторовне было неудобно. Вдруг окажется, что дышит она как-нибудь не правильно: слишком часто, или слишком громко.

Олег чмокну ее в щеку.- Потерпи, малыш, осталось чуть-чуть. Я тебя предупреждал, что с родителями могут быть сложности.

Лиличка кивнула и благодарно посмотрела на Олега. Вечер прошел для нее, как в тумане. Гости тоже были такие важные. С Лиличкой особо никто не заговаривал. Она так устала от напряжения, что даже есть расхотелось. Она, с удовольствием бы ушла, но не знала, как это сделать. Олег все понял по ее несчастному личику. Они тихонько вышли в коридор. Торопливо натягивая плащ, Лиличка подумала, что если сейчас выйдет Инга Викторовна, у нее сердце остановиться.

Только на улице, ей опять стало свободно и хорошо. Они шли медленно, обнявшись. Лиличка была маленького роста, и когда Олег обнимал ее, она чувствовала, что теперь ничего не страшно. Ничего, ничего, ничегошеньки, даже Инга Викторовна.

Когда Олег вернулся домой, разразился скандал.

— Где ты ее откапал!? Скажи на милость? Это же уму непостижимо!

— Нигде, ничего я не откапывал!

— Видишь, ты сам оговариваешься, действительно не кого, а чего! Что это за блеклое существо? Я чуть со стыда не сгорела перед Бэлой и Григорием Петровичем.

— Причем  тут Мадам — Пафос со своим мужем? Им то, — какое дело? И притом, Лиля не блеклая, а миленькая и в отличие от некоторых не крашенная, натуральная блондинка.

— Вот именно! Блондинка! Сколько раз можно говорить, что блондинка, изначально низкий интеллект. Еще прическа эта идиотская, «барашком».

— Каким барашком? Мам, ты сама себя слышишь?

— Не делай мне замечаний! В какой парикмахерской ей делают этот эксклюзив? Или она на ночь на папильотки завивается? Серый библиотечный мышонок.

Лицо Олега начало покрываться пятнами:

— Мама, прекрати!

— Давай, начни кричать на собственную мать, из-за какой то…

Поняв, что скандал выходит не шуточный, вмешался Геннадий Аркадьевич.

— Ингуся, не нервничай, Олег уже взрослый человек. И потом, может быть его что-то привлекает в этой девушке, мы же ее совсем не знаем.

— Геннадий, что там может привлекать? Ни рожи, ни кожи!

— Ну, знаешь!- хлопнув дверью, Олег ушел в кухню.

Рая невозмутимо мыла посуду.

— Что, невеста твоя не понравилась?

Олег, молча, пожал плечами.

— Не расстраивайся, когда- нибудь надоест всех поучать. Инга Викторовна — дама с характером, ей какую ни приведи, хороша не будет. Главное как тебе с ней. Жить вместе дело серьезное.

— Меня- то, как раз все устраивает. Я хочу жену, преданного человека. Знаешь, она такая искренняя, чистая, в чем- то даже наивная девочка. Не то, что у меня в институте, «силиконовые долины». С утра до вечера модные бренды обсуждают.  Я даже думал, что, таких, как моя Лиля, уже и в природе не существует. А вот повезло, нашел.

— Ой, не говори, Олег, такие сейчас девки — оторвы пошли. Я сама удивилась, когда твою увидела. Хорошенькая такая, голубоглазая с кудряшками….

— Прямо пасхальный барашек, Господи, прости! — В дверях стояла Инга Викторовна.- А ты, сынок, теперь семейные дела решаешь на кухне? Поздравляю, ты уже  начинаешь деградировать.

Олег, молча, ушел в свою комнату. Закрывая дверь, он услышал голос отца:

— Ингуся, оставь его. Какая проблема? Женился, развелся, молодые учатся на своих ошибках. Да, Ингуся, помнишь, Карик говорил, что женщины, делятся на две категории: «Прелесть, какая дурочка» и «Ужас, какая дура». По мне, лучше первое.

Олег зажал уши руками.

Через месяц, Лиличка вышла замуж за Олега и стала Маслова. Правда, пышной свадьбы не получилось. Инга Викторовна до последнего надеявшаяся, что сын передумает, вообще не пришла. А Геннадий Аркадьевич побыл только в ЗАГСе. Отметили в маленьком кафе. Гостей было мало. К деньгам Олега отец добавил ничтожную сумму. Хватило на кафе и кольца. Платье дала подруга по техникуму, покупалось для выпускного. Голубое, вышитое серебристыми цветочками, с пышной длинной юбкой. Голубые босоножки купил Олег. Миленькие и не дорогие, правда, чуть светлее платья. Фаты не было, подруга прикрепила к светлым кудряшкам Лилички бледно голубые цветы. Получилось даже лучше чем с фатой, или шляпкой. Голубое очень шло Лиличке. В ЗАГСе, женщина оформлявшая документы, улыбнулась новобрачным: — Невеста у вас, молодой человек, прямо сказочный эльф.

Жить стали у Лилички. Ко всем своим недостаткам, по мнению Инги Викторовны, Лилечка имела еще один, недостаток.  Про который, стыдно сказать приличным людям. Она жила в коммунальной квартире! Соседка была одна, но стоила десятерых. Пока там жила одна девушка, все было спокойно. Во-первых, Лилечка была убеждена, что ей везет на хороших людей, а значит, соседка изначально была милой и доброй, а во-вторых, они редко сталкивались, обе работали. Компании у Лилички не собирались, громкую музыку она не слушала и места общего пользования убирала четко, по графику. Но теперь появился Олег. Он забывал гасить свет. Звук телевизора включал на полную мощь, особенно музыкальные каналы. Громко хлопал дверью и, привыкнув к услугам Раи, оставлял в раковине грязную посуду. Лиличка, придя домой, торопливо посуду мыла и, краснея, извинялась перед соседкой.

Через полгода, Олега так утомили прелести коммунального быта, что он уговорил родителей, что им, с женой, надо жить в его, комнате. Лиличка была уже в положении. Олег приводил веские, на его взгляд аргументы: будущий  внук или внучка Инги Викторовны, не может провести свое счастливое детство в коммуналке.  Скрепя сердцем, Инга Викторовна согласилась.

Переехали быстро. Вещей было мало. Только одежда, да диски, которые покупал Олег.

Лиличка старалась поменьше попадаться на глаза свекрови, но у нее был сильный токсикоз, приходилось несколько раз в день бежать в туалет по длинному коридору, зажимая рот руками. Свекровь каждый раз брезгливо поджимала губы.

— У нормальной здоровой женщины, такого быть не может!- объясняла она Раисе, глядя, как изможденная бледная Лиличка, тащится в ванную.

Покупать вещи для будущего малыша, Инга Викторовна тоже не разрешила. Заранее покупать, примета плохая. И потом, что хорошего может купить эта? «Эта»- была негласная замена Лиличкиного имени. Как то свекровь услышала, что девичья фамилия невестки, Колобкова.

— Ну, естественно! Говорила Инга Викторовна мужу,- Я не удивилась бы, если она была бы Тяпкина, Граблева, Пастушкина.

Когда Лиличка родила мальчика, встречать ее поехали Олег и Геннадий Аркадьевич. Инга Викторовна, сославшись, что займется гардеробом малыша, ехать с ними отказалась.

Она смягчилась только когда увидела внука. Мальчик был до того похож на Олега в детстве, что в глазах Инги Викторовны еще раз доказывал никчемность невестки, и вообще непричастность ее к событию. Выходило, что Олег сам себе родил сына.

Коляску Инга Викторовна выбирала на свой вкус, высокую, в плетеной отделке, довольно тяжелую. Ручка коляски доставала миниатюрной Лиличке до носа.

Малыша назвали Павлом. Он был молчаливым, почти не плакал, что очень радовало Геннадия Аркадьевича.  Ел Павлик хорошо, основательно. Лиличка еще больше похудела. Рая старалась кормить ее много и вкусно, но в молодую маму столько не вмещалось. Собираясь гулять с сынишкой, невестка проходила «таможенный досмотр» у свекрови. Ведь она бестолковая и вкуса у нее нет. Оденет ребенка как в селе «Телячий выпас». Лиличка не прекословила, терпеливо дожидаясь, когда Инга Викторовна выложит на пеленальный столик комплект одежды, в которой внук профессора Маслова, может погулять.

Лиличка, исправно каждый месяц ходила с Павликом в поликлинику. Малыша взвешивали, измеряли, делали прививки. Участковый педиатр говорила Лиличке: — Какой у вас мальчик спокойный. Других пока осмотришь, хоть уши ватой затыкай, а ваш молчун. Одно удовольствие с таким работать.

Лиличка тоже была рада, что Павлик тихий ребенок. Если бы он все время плакал, то, наверное, очень раздражал родителей Олега. И вдобавок получилось бы, что она опять все не так делает, раз ребенок кричит.

Но первая заподозрила неладное, Рая. Как-то Олег зашел в кухню с сынишкой на руках, и она сказала:

— Олег, маленькому уже полгода, а он что — то и не улыбается вроде.

— В смысле?- Олег, схватив с противня горячий пирожок, дул на пальцы.

— Да в этом возрасте ребятишки гукают уже, смеются.

— Что он дурачок, без повода смеяться?

— Да ты не понял. Смеются, когда с ними играют, или своих увидят.

— Рай, может он нефтяным магнатом станет, тогда и посмеется.

Олег, вернувшись с сыном в комнату, положил его на кровать и начал щекотать. Павлик морщился, вертел головой и наконец, заревел. В комнату вошла Инга Викторовна.

— Кто пришел? Павлунька, смотри, баба пришла.

— Какая еще баба!? Надеюсь, я слышу это в первый и последний раз.

— Мам, представляешь, я его пощекотал, а он в слезы.

— Что за дурацкая игра с ребенком, щекотать? Естественно он заплакал. Надеюсь у него интеллект выше, чем у его мамаши. Лилички не было, и свекровь с удовольствием говорила, не понижая голоса.

— Да не в этом дело. Говорят, детишки в этом возрасте улыбаются, много смеются, а Пашка…

— Откуда тебе знать, что делают дети в этом возрасте. Хвати того, что его мамаша по любому поводу улыбается, как умственно отсталая.

— Мама! Ну, хватит уже!

В коридоре хлопнула дверь, вернулась Лиличка. Инга Викторовна, поджав губы, гордо удалилась к себе.

В положенное время Павлик начал ходить, зубки то же появлялись во время. При этом Павлик не болел простудами. Он даже не заразился, когда вся семья свалилась с гриппом. Чем дал повод Инге Викторовне считать, что внук, слава Богу, пошел не в свою мать, безмозглую овечку, которая простужалась от любого сквозняка. Но теперь молчаливый характер Павлика смущал не только Олега и подозрительную Раису. Ребенок не пытался говорить ни мама, ни папа, ни дай. Не улыбался, когда с работы приходил Олег. Когда Рая приговаривала: — Идет коза рогатая….

Оставался безучастным к заигрыванию бабушки и дедушки. Единственное, что интересовало Павлика, это раскладывание любых предметов в один ряд. Он раскладывал кубики, ложки, если дело было на кухне, диски, если мог дотянуться.

Инга Викторовна недоумевала, ведь эта бестолочь, невестка аккуратно ходила с ребенком в поликлинику. Невропатолог ведь осматривал ребенка. И тут грянул гром. Оказывается Лиличка ходила с сыном в районную детскую клинику, рядом с домом. А не в находившийся чуть дальше, солидный медицинский центр. Визит, в который стоил приличных денег.

Разъяренная Инга Викторовна, с заплаканной и испуганной Лиличкой, отправились на прием к детскому психиатру. Павлика дотошно, внимательно осмотрели, подробно выспрашивая, как проходила беременность и роды. Не было ли в семье случаев психических расстройств. Как вел себя ребенок в определенные моменты, как ест, спит, играет. Лиличка едва успевала отвечать. От волнения она начала заикаться. Инга Викторовна вставляла свои реплики, от этого Лиличка еще больше путалась и отвечала невпопад. Только Павлик спокойно и сосредоточенно раскладывал игрушки в одну линию.

Дома, прижав к себе сынишку, молодая мама прорыдала несколько часов, осознав свою полную никчемность. Да, да, свекровь абсолютно права. От нее ничего путного не может быть. Она родила больного ребенка, загубив жизнь Олега и его родителей. Было бы даже удивительно, если бы такая бесполезная, никчемная, неразвитая и возможно слабоумная женщина, родила здорового малыша.

Узнав от матери диагноз, Олег побелел.

— Это лечиться? Это вообще проходит? Ты хочешь сказать, что мой сын дурачок!?

— Олег, ребенка надо дальше обследовать, водить к профессорам, возможно, лечить за рубежом. Твой сын не дурачок, как ты выразился, а гораздо хуже. Дурачка хоть чему-нибудь можно научить.

— Так что же с ним?- белыми губами произнес Олег.

— Наш внук — аутист.

Через месяц, Олег с Лиличкой и малышом вернулись в коммуналку. Дома оставаться сил не было. Инга Викторовна, уже не понижая голоса и не стесняясь, в открытую, упрекала Лилечку в идиотизме, пустоголовости и никчемности. Лиличка постоянно плакала или уходила гулять с ребенком по четыре раза в день, что бы меньше бывать дома. В довершение всех бед, Павлику понравилось открывать и хлопать дверью, что выводило из себя Геннадия Аркадьевича, который писал очередную статью.

Мать звонила Олегу на мобильный, не желая даже по телефону общаться с бестолочью  невесткой. Сын помощи не просил, о здоровье Павлика говорил скупо, звонки становились реже и реже. Пока совсем не прекратились.

Инга Викторовна была обижена до глубины души поведением сына. Променять родителей, на какую-то амебу с больным ребенком. Она старалась не думать, что больной ребенок не только сын «амебы», но и Олега. Мужу она сказала, что когда сын одумается и попросит помощи, она как любая мать поможет и не оттолкнет. Но первая не пойдет на поклон никогда. Геннадию Аркадьевичу вообще было не до этого, он переживал очередной роман, втайне от супруги.

Через год, на Рождество, Инга Викторовна вдруг получила открытку от Олега. На конверте было написано Филадельфия. В открытке сын поздравлял родителей с Рождеством и писал, что по контракту уехал в Штаты на пять лет. Мелкими буквами была приписка с его телефоном в Филадельфии.

Инга Викторовна растерялась. Неужели Олег уехал в Америку с этой овцой? Может там они надеялись вылечить ребенка. Она советовалась с мужем, который рассеяно и невпопад отвечал ей.

— Так что же делать?

— Господи! Ингуся, ну что ты от меня хочешь? Позвони Олегу и выясни, что тебя интересует.

— А тебя не интересует?

— Дорогая, у меня дел выше головы. Позвони, узнай, потом все спокойно обсудим.

Три дня Инга Викторовна ходила вокруг телефона, не решаясь набрать номер. Но любопытство пересилило.

— Олежек, здравствуй дорогой. Получили твое письмо.

— Мамуль, у меня все нормально, как папа?

— Папа хорошо, работает, пишет.

Оба не могли начать более подробный разговор, кружились вокруг общих фраз. Первой не выдержала Инга Викторовна.

— Олег, а как Павлик?

Олег молчал.

— Алло, алло, Олег, ты куда-то пропал, алло не слышу тебя.

— Мам, я никуда не пропал. В общем, мы с Лилей расстались. Так что, если хочешь узнать про Павлика, можешь ей позвонить. У меня очень выгодный контракт на работу, но я буду приезжать в отпуск. Так что увидимся, поговорим. Мамуль, у нас ночь. Мне завтра вставать рано, я постараюсь позвонить в выходные. Целую тебя, папе привет.

В трубке раздались короткие гудки. Инга Викторовна стояла с трубкой в руках, пытаясь осознать услышанное.  Расстались! Конечно, в глубине души, она всегда этого желала. Но теперь, когда Олега с женой не было рядом, она почему то не испытала радости от их развода. Ну, допустим, они разошлись, а как же мальчик? Ведь он болен. И этот ребенок остался со своей никчемной матерью? Олега с ними нет, эти два создания абсолютно не приспособленные к жизни остались одни. Ну и новости она узнает почти через два года!

Еле дождавшись мужа, Инга Викторовна начала, волнуясь и  повышая голос, пересказывать разговор с сыном.

— Ой, Ингуся, я так устал сегодня и сердце закололо. Не кричи, пожалуйста. Я все понял. Олег развелся. Но ты же сама всегда этого хотела. Ну, развелся с этой, жениться на другой. Тоже  мне драма.

— Геннадий! А как же Павлик?

— Ну, золотко, каждый день распадаются семьи и остаются дети, это закон жизни.

— Но это наш внук!

— Ингуся, не хочу показаться циничным, но наш сын молодой здоровый мужчина, ты уверена, что Павлик наш единственный внук? Может быть, где, то есть еще внук или внучка?

— Геннадий, ты с ума сошел!

— Я просто устал. Давай поговорим как- нибудь потом.

Лиличка развесила белье, пошла, вытирать покрасневшие руки. В дверь позвонили. Открыв дверь, Лилечка увидела пожилую женщину.

— Здравствуйте, вы к  Елене Григорьевне? Она еще не пришла.

— Здравствуй, Лиля.

Лиличка с ужасом поняла, что перед ней Инга Викторовна, а она ее не узнала. Значит, опять совершила промах. Как была в глазах свекрови тупоголовой овцой, так и осталась.

Лиличка испуганно отступила  вглубь квартиры.

— Здравствуйте, Инга Викторовна, проходите, пожалуйста.

Лиличка с удивлением разглядывала свекровь. Та очень изменилась. Ступала тяжело, плечи опущены. Раньше свекровь не сутулилась. Волосы, убранные в пучок, почти совсем седые. Видно она перестала их подкрашивать. И больше всего Лиличку поразила обувь. Свекровь была в туфлях без каблуков! Инга Викторовна раньше даже дома ходила в мягких туфельках на «рюмочке».  А уж выйти на улицу без высоких каблуков, было по ее мнению просто не прилично для женщины.

Лиличка повела гостью в комнату. На полу, на цветастом коврике, сидел Павлик. Крепенький, с нахмуренными бровками, он сосредоточенно разбирал игрушечные часы в пластиковом корпусе. На Ингу Викторовну посмотрел мельком и снова углубился в свое занятие. Внешне он стал еще больше походить на Олега. Свекровь почувствовала комок в горле. Не смогла сразу начать разговор, хотя по дороге, речь составила, от первого до последнего слова. Лиличка тоже молчала, от испуга и удивления. Приход свекрови так поразил ее, что она не могла придумать как себя вести и что делать, что бы опять не выказать свекрови свою тупость.

— Лиля, не угостишь меня кофе?  Свекровь тяжело опустилась на стул.

Лиличка покраснела и виновато сказала: У меня кофе нет, Инга Викторовна, только чай, но хороший, в двойных пакетиках…

Сказала и осеклась, опять получилась глупость. Свекровь пила только свежезаваренный чай. В пакетиках пьют не цивилизованные люди. Это еще раз доказывает, что ее, Лиличку, цивилизация обходит далеко стороной.

— Давай чай, Лиля. Свекровь устало провела рукой по лицу.

— Вам плохо, Инга Викторовна? Хотите я врача вызову, а вы пока приляжете.

— Нет, спасибо, врачей не  надо. Я просто устала немного. Давай чаю выпьем. Я поговорить с тобой пришла.

Лиличка засуетилась, включила чайник. Поставила чашки, сахарницу, блюдце с сухариками. Руки ее немного дрожали, старалась ставить аккуратно, что бы посуда не звякала.

Свекровь оглядывала комнату. Чисто, вещи не набросаны, Павлик одет прилично. Но ничего лишнего в комнате нет, ни вазочек, ни сувениров, ни женских безделушек.

— Лиля, я разговаривала с Олегом, давно вы расстались?

— Месяцев десять назад. Но вы не подумайте ничего плохого. Мы не ссорились. Олег очень хороший. Он нас любит, и мы его любим. Просто он устал немного. У него работа ответственная, а дома он даже отдохнуть не мог. Павлик иногда шумит, вещи роняет, бросает то есть. А я все время с Павлушкой, то на занятиях, то у врачей. Готовить вовремя не успеваю. Это же неудобно так. Олег мужчина ему надо нормально питаться. Я, правда, пробовала ночью готовить, но тогда соседка ругается. Говорит, я мешаю отдыхать. Она права, конечно, все-таки коммунальная квартира. Мы и решили, что надо отдельно пожить.

Инга Викторовна слушала Лиличку, и с горечью понимала, что ее Олег, просто трус и эгоист. Он сбежал от больного ребенка. Комфорт оказался  важнее.

— Но, Олег нам звонит. На Новый год звонил, на Восьмое марта. И помогает. Недавно, один его товарищ сто долларов передал.

— Раз в месяц?- машинально спросила Инга Викторовна.

— Зачем раз в месяц? Я же пособие получаю. Павлику инвалидность дали. А Олегу ведь тоже деньги нужны, он в чужой стране. А мы нормально живем, мне очень повезло, я тут рядом с домом, уборщицей работаю в офисе, с десяти до двенадцати ночи. Очень удобно. Павлик спит в это время и соседка дома если что. Очень повезло с работой. Ведь Павлика в сад не берут.

На лице свекрови резче обозначились морщины. Лиличка испуганно взглянула на Ингу Викторовну.

— Мы, правда, хорошо живем. Я могла бы не работать, просто Павлик лекарство принимает очень дорогое. За то, оно ему помогает. Он разговаривать начал, и занимается хорошо. Правда, говорит еще мало, но курс лечения не закончен. У нас, правда, правда, все хорошо.

Свекровь рывком встала со стула, подошла к маленькому холодильнику, открыла дверцу. На полупустых полках: молоко, два йогурта, детский творожок, три яблока, грамм по сто черешни и клубники и один персик. Маленькая кастрюля с супом.

Глаза Лилички начали наполняться слезами. — У меня завтра зарплата, тихо сказала она.

— Я хочу знать, что ешь ты? Эта продуктовая корзина явно не для тебя. Покажи, пожалуйста, что ты ешь сама.

Лиличка, боясь разреветься от своей беспомощности, торопливо сказала:

— У меня макарон много, хорошие макароны, Инга Викторовна, из твердых сортов пшеницы.

Лиличка заплакала. Она плакала тихо, вытирая пальцами глаза. Вот так, лишний раз проявилась в неприглядном свете перед мамой Олега. Бестолочь, не умеющая нормально устроить свою жизнь, обеспечить себя и ребенка.

Инга Викторовна молчала. Лиличка тоже. Что говорить, и так все ясно. Свекровь тяжело поднялась и пошла к двери. Лиличка пошла за ней, провожать.

Обернувшись, уже в коридоре, Инга Викторовна сказала:

— Лиля, собери вещи свои и Павлика. Завтра Раисин племянник за вами заедет.

— Зачем? Испуганно спросила Лиличка.

— Вы переезжаете ко мне.

— К вам?!

— Да. Павлик мой внук, ты моя невестка, по — моему логично.

Лиличка оторопев, смотрела на свекровь.

— Мы же будем вам мешать, наверное. Вам и Геннадию Аркадьевичу.

— Геннадий Аркадьевич там больше не живет. Он ушел к другой женщине. — Сказала свекровь, закрывая за собой дверь.

С вернувшимся к ней энтузиазмом, Инга Викторовна взялась за дело. Заставила Лиличку выйти на работу. Через своих знакомых устроила ее в библиотеку института. Сама свекровь целыми днями обходила с Павликом врачей, водила на коррекционные занятия. Пичкала лекарствами, скрупулезно по часам, отмеряя нужное количество капель и таблеток. Раиса, оставшись у Инги Викторовны, очень выручала. Ни работавшая Лиличка, ни Инга Викторовна, всецело занятая внуком, не могли, как следует вести хозяйство. Рая была довольна, теперь она единовластная хозяйка на кухне и никто ей не указ.

Отведя Павлика на очередное занятие, Инга Викторовна с удивлением заметила, что охотно втягивается в разговоры с мамами и бабушками. И находит в этих разговорах удовольствие. Она опять начала следить за собой. Спину старалась держать ровно, тщательно укладывала волосы. Однажды, помогая Павлику одеться, услышала разговор двух  психологов.

— Маслов Павлик, у тебя занимается?

— Да

— Бабушку его видела. Такая импозантная дама, прямо английская королева.

Инга Викторовна победно улыбнулась.

Лиличка, по мнению свекрови, то же стала выглядеть приличнее. Она была убеждена, что  постоянное общение с ней, невестку  облагораживает.

Постепенно готовились к Новому году. Придумывали подарки для Павлика. Что подать на стол. Вести ли ребенка на елку, или посоветоваться с врачом, все-таки эмоциональная нагрузка.

Последнее занятие перед праздниками было лепка из пластилина. Педагог, спокойный пожилой мужчина, занимался интересно, говорил мало и тихо. На его занятиях всегда была сосредоточенная тишина. Павлику нравилось.

Инга Викторовна сидела на банкетке с другими родителями. Как всегда переговаривались. Обсуждали лекарства, занятия, успехи своих ребятишек. Инга Викторовна молчала, боялась сглазить. Утром, профессор Петровская сказала, что у Павлика наметились стойкие тенденции к улучшению. Главное, не прекращать занятия, и лекарства принимать так же аккуратно.

Занятие закончилось. Родители потянулись в кабинет. Инга Викторовна, как представитель родительского комитета, поздравила педагога с «наступающим», вручила подарок. Все стали прощаться, поздравлять друг друга, желать здоровья и удачи в Новом году.

Павлик ждал Ингу Викторовну у стульчика с вещами. Она нагнулась за ботиночками внука и вдруг услышала четкий голосок внука:

— Бабе подарок.

Она резко подняла голову. Павлик тянул к ней на ладошке, пластилиновую мисочку, немного оплывшую от теплой руки. Инга Викторовна взяла мисочку, дыхание перехватило и из глаз, сами собой,  хлынули крупные слезы. В это момент ей казалось, что «баба» — самое лучшее слово на свете.

Добавить комментарий