Съемка века, или мое шедевральное кино
2018-08-08

Дорогие мои читатели! Вы просто обязаны прочитать этот правдивый репортаж – откровение начинающего, пока еще не известного миру, режиссера – вместе со всеми ее  страхами, амбициями, творческими находками и прибамбасами… Благодарю вас за внимание и долготерпение!

   До того, как:

Я хочу поделиться с вами впечатлениями только об одном из заявленных  Международной гильдией писателей (МГП) потрясающе интересных мероприятий, которые проходили во время международного литературного фестиваля «Под небом Грузии» в очень красивой, гостеприимной стране и ее столице – Тбилиси.

Итак, с чего начнем? Конечно, с мастер-класса «Снимаем кино!» с известным актером, режиссером и педагогом Давидом Папава. На его счету 27 спектаклей, большая часть которых ставилась в лондонских театрах. О его творчестве и о нем самом можно написать книгу.

Дато, как он сам себя называет, – молодой, красивый, энергичный, остроумный человек, отличный рассказчик и талантливый педагог. Он четко и образно определил задачу, стоящую перед режиссером, то есть передо мной. Предложил рассказать о сюжете, написанного мною рассказа «Брошенная мать». Помог представить и расставить акценты, как бы визуализируя сюжетную линию моего, да-да, представьте себе, будущего шедевра. Хотя, к слову сказать, наш маэстро об этом еще не только не знает, но даже не догадывается… Посоветовал – в каких местах и ракурсах лучше всего снимать фильм. В общем и целом, все, как и полагается при съемках серьезного кино.

Но…

И надо же было такому случиться, чтобы в тот самый момент, когда, увидев мою растерянность, Давид, как истинный педагог, решил меня немного приободрить, со мной начали твориться какие-то странные вещи… Ни с того ни с сего мою сверхэмоциональную душу начало заполнять не известно откуда взявшееся чувство… Ради Бога, не подумайте, что к кому-то!.. Это чувство появилось от распирающей меня   гордости. Я  буквально купалась в собственной значимости до того момента, пока, как любят говорить наши израильские дети, «асимон» не упал мне на голову. Асимон – довольно увесистая «монетка», выпускаемая специально для уличных таксофонов. А в данном контексте – своеобразное отрезвляющее действо, предназначенное для излишне эмоциональных фантазеров. И тут же вся моя гордость в  обнимку со значимостью мгновенно испарились. Асимон-таки помог! Освободившееся  место заняли новые, причем очень даже серьезные проблемы, которые я должна решать не по мере их поступления, а чуть ли не в авральном порядке.

Проблема первая (со скрытой издевкой в голосе): интересно,  а где же ты, моя дорогая режиссерша, найдешь ту единственную актрису,  которая согласится играть роль не суперраскрасавицы, а очень пожилой, с разбитым сердцем и душевной болью матери, брошенной собственным сыном, уехавшим со своей семьей в Америку, а?..

Дилемма, причем нешуточная! Слава Богу,  что мне помогла справиться с ней наш главный руководитель, душа и сердце МГП, известная писательница, издатель и очаровательная молодая женщина – Лада Баумгартен – она посоветовала поговорить с супер-дивой, а вообще-то известной писательницей Виолеттой Мининой.

Фу ты! Наконец-то хоть одной проблемой стало меньше.

И тут же, словно мне назло, еще одна обозначилась. Причем не менее серьезная, чем  предыдущая. Как и чем заинтересовать невероятно гордых и востребованных нашей литературно-киношной братией актрис? Думала, думала и придумала. Но свою придумку придержу при себе.

И вдруг, ни с того ни с сего, мне пришла в голову ужасная по своей сути мысль, затем –  другая… Включилась фантазия, и вот я уже вижу, как между актрисами, кинооператором и режиссером, то есть мной, в любую минуту может разразиться грандиозный скандал, один из тех, о которых частенько пишут в желтой прессе. И понеслось… Попасть на ее страницы…  Хотя каждый дурак знает: любой пиар, даже такого гм… цвета, тоже  приносит свои положительные плоды… Нет, нет! Такой сомнительной известности мне уж точно не надо! А папарацци наседают. Поэтому я должна быть ко всему готова. Это  значит, что мне как режиссесерше нужно каким-то образом суметь сохранить в первую  очередь… что? Лицо… причем режиссерское! Иначе…

И тут меня окончательно прорвало. «Начался настоящий, фигурально говоря, словесный «понос». Наверно статус режиссерши вызвал своеобразную словесную реакцию.

Продолжение…

К счастью, в  этот самый момент появилась наша всеми признанная красавица и поэтесса Анна Чернышева, безжалостно прервав полет моих фантазий. Но, как говорится, нет худа  без добра. Тем более что – без всяких там раздумий, колебаний и кокетства Аннушка произнесла: «Я согласна!»

Между прочим, ее согласие я восприняла как веру в меня и мой режиссерский талант. А  это, поверьте мне, дорогого стоит!

Послышался громкий перестук приближающихся каблучков. К нам ворвалась  красавица с огромными, искрящимися весельем, синими-пресиними глазами. Она мгновенно зарядила всех присутствующих хорошим настроением, положительной энергией и оптимизмом. Виолетта Минина – собственной персоной! И, к слову сказать, как только я обрисовала актрисе  ее будущую роль, на наших глазах произошло… сказать, что чудо, – все равно, что ни чего не сказать!

Несколько незаметных движений – и ее молодое красивое лицо превратилось… Ой, мамочки! Перед нами стояла уже не Виолетта Минина, а согбенная под тяжестью прожитых лет, переживаний и обид, старушка с обвисшими щеками и тонкими дрожащими губами, которая смотрела на нас полными слез и страданий глазами.

Вот что значит талант перевоплощения!

А тут, нате вам, еще одна, третья по счету, проблемка нарисовалась. Хотите узнать? Пожалуйста! Во что и как сообразно роли и почтенному возрасту нарядить несчастную  старушку? Смекалистая Виолетта тут же помчалась на кухню разжиться щепоткой муки, чтобы посыпать ею свои черные кудри, причем с учетом того, чтобы большая часть ее  седины окажется недолговечной, так как из-за страшной жары и пота может превратиться… даже страшно подумать…

Да и я, можно сказать, тоже довольно удачно подсуетилась… Вспомнила, что у одной  из наших лит-дам имеется длинная красная юбка, да еще и с какими-то белыми разводами.  Думаю, что именно этой юбке несказанно повезло, так как она в моем будущем шедевре обязательно займет почетное место как самая важная творческая находка режиссерши. А  еще вспомнила, что у себя дома, в Израиле, прежде чем закрыть переполненный шмотками и написанными мною книгами чемодан, мне пришлось сделать несколько  глубоких приседаний. Слава Богу, что объем, габариты и вес моего тела это позволяют…  Так вот, после проделанных мною упражнений я сумела затолкать в него очень модный, но слегка утепленный жакет, а в придачу длинный-предлинный шарф – на случай  глобального похолодания, о котором ежедневно пишут в СМИ и вещают по телеку. Через пару минут все это богатство было на нашей героине.

И, как оказалось, очень даже кстати. Так как появился юный Саба, подающий большие надежды кинооператор, как пояснил наш главный режиссер Давид. Тем самым в мой кино-шедевр добавился еще один бонус, который, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить… (Забегая немного вперед, сообщу, что шедевр «почти  готов» и лежит, между прочим, с тем же «почти» у меня в кармане).

Наконец,  все участники этого исторического события вроде бы уселись в такси. Но  один из нас почему-то оказался лишним. Так как мы все-таки лит-актеры, а вовсе не математики, то не смогли просчитать, что на пять человек нужно вовсе не одно, а два такси. Поэтому, жестикулируя, перебивая друг дружку, долдонили грузинские названия, чтобы запомнить, где именно должны встретиться и не разминуться… Наконец, подкатили к мосту, который тут же автоматом вошел в историю Грузинско-русско-израильского кинематографа, так как на этом месте должна была состояться Съемка Века.

А на улице – несусветная жара. По лицам, и не только… ручьями стекает пот. А наша слишком тепло одетая старушка готовится, если по моему сценарию, то с горя броситься с моста… А если, не приведи Господь от… и опять мое неуемное режиссерское воображение чуть не довело меня до не известно чего…

– Аннушка! – в ужасе простонала я. Как ты думаешь, с этой проклятой тепловой аномалией наша Виолетта…

– Не волнуйся. Справится! Все будет в полном порядке!..

Развязка…

После того, как съемки прошли так, как было задумано, наша съемочная группа устремилась в прекрасный парк. Но уже в сопровождении, как вы думаете, кого?  Правильно! Как и полагается, не только зевак, а самых настоящих фанатов, появившихся, словно грибы после дождя, и следующих за нами буквально по пятам, чтобы поглазеть на Съемку Века, лелея в душе хоть и призрачную, а все-таки надежду постоять рядом с понравившимися им красавицами.

Конец или наконец…

Наконец, съемки завершены. Наши знаменитые актрисы Виолетта Минина и Анна Чернышева были естественны и очень убедительны. Заключительные слова, озвученные  Анной Чернышевой: «Господи! Каким же должно быть сердце у этой одинокой, брошенной собственным сыном матери, чтобы вместить в себя столько любви и всепрощения», были встречены  громкими аплодисментами прохожих, наших фанатов, и, что самое удивительное и более чем трогательное, вы не поверите, – аплодировали со слезами на глазах…

А я из- за своей режиссерской скромности не стану расписывать наши удачно отснятые,  полные эмоций и жизненной правды эпизоды, так как вы сами все увидите и услышите.

И все же! Скромность скромностью, но я все-таки  скажу: Фантастика! Блеск! И огромная актерская удача! И, кстати, режиссерская тоже! Ура!

 

Римма Ульчина – режиссер;

Виолетта Минина – старушка;

Анна Чернышова – добрая и сердобольная прохожая.

Написала этот  супер-репортаж и рассказ «Брошенная мать» известная писательница РИММА УЛЬЧИНА

Добавить комментарий